Я посвящаю этот поток сознания своей взрослеющей дочери.

Взрослеть — это больно, почти всегда. Никто не взрослеет от «хорошей жизни»: для любого человека это вынужденная мера. Ты взрослеешь, когда у тебя нет другого выхода.

В первый раз я почувствовала, что «я тут старшая» в 12 лет, когда ушел папа, и ему на смену пришел отчим. Пьяная мама пыталась спрыгнуть с балкона, и разбила трехлитровую банку с белой краской. Я проснулась от шума, и побежала смотреть, что происходит, потом втащила маму в квартиру, и уложила ее спать у себя в комнате…

Второй раз был в 19 лет, когда я узнала, что беременна, и мне предстояло принять самое сложное решение в своей жизни. Выбрать между своей жизнью, и чужой. Взять на себя ответственность за смерть моего нерожденного ребенка, или за его жизнь. В 19 лет и то, и другое в одинаковой степени ужасает, при условии, что у тебя есть мозг, и ты в принципе способен понимать, во что ты вписываешься. Искренне завидую людям, которые умеют размножаться бездумно, или делать аборты, как зубы чистить: вот же повезло, такая незамутненность… Тогда я поняла, что правильных или неправильных решений нет: есть только выбор и его последствия. И наверное, это был первый самый главный урок в моей жизни.

Тогда я приняла решение оставить ребенка, и я даже помню тот момент: я получила в поликлинике справку о том, что «в матке обнаружено плодное яйцо диаметром 2 см». И как-то сразу поняла, что это — никакое не яйцо, и что в нем уже есть то, что важнее или сильнее всего на свете. Что это Бог мне доверил чью-то жизнь. Тогда я, конечно, еще не мыслила такими категориями, но уже чувствовала, как это важно. И все -таки приняла решение оставить ребенка, хотя у меня только-только начала налаживаться какая-то личная жизнь, и вовсю шла учеба — тогда я училась на 2 курсе психфака…

С этого момента и, наверное, до сих пор, во мне началась борьба недогулявшего свое детство ребенка, и взрослого человека, на которого из огромного ушата вылились сразу все «взрослые» проблемы: нужно было где-то, как-то и на что-то жить, решать проблемы за двоих (а часто — и за троих, и более), и при этом не скатиться в преждевременную брюзгливую старость и сожаления о проебанной жизни, которая толком еще даже начаться не успела. И наверное всю свою дальнейшую жизнь я учусь балансировать между «ребенком» и «взрослым» внутри себя, иногда «сваливась» то в одно, то в другое состояние: местами, взрослея вместе со своим собственным ребенком — уже внешним и вполне себе отдельным от меня. На самом деле, если бы не ребенок, который у меня появился тогда, когда я сама была еще ребенком — не факт, что процесс моего взросления вообще начался бы… Но история не терпит сослагательного наклонения.

Еще один «взрослый» момент, который я помню очень ярко. Мне 26 лет, у меня на руках 6-тилетняя дочь. А я — состою уже во втором браке. С наркоманом, который находится в тяжелом срыве. Я помню, как все ждала кого-то «взрослого», который придет и все разрулит, потому что сама не имела никакого представления о том, как разрулить то, во что я вляпалась. Помню этот липкий ужас от того, что мне некуда уйти отсюда — потому что куда я уйду с ребенком… Моя квартира сдана, я — без друзей, без работы и без денег, родители мои в своих проблемах, и тоже оба живут на чужой территории… Вот тогда до меня дошло, что единственный «взрослый» тут — это я. И если я сама не вытащу себя из этого — то этого не сделает никто. Потихоньку, шаг за шагом — сначала нашла удаленную работу, вышла на хороший заработок. Параллельно — группы для членов семей зависимых, чтобы понять как вообще действовать в этой ситуации. Постепенно обновился круг общения и появились новые друзья, которые «в теме», и которые могут и знают как помочь. Потом я узнала, что это называется «взять на себя ответственность за свою жизнь».

Я стала взрослой, когда четко поняла, что я тут — не «временно» старшая, когда можно «поиграть» во взрослую жизнь, побунтовать, получить какой-то опыт, а потом вернуться обратно — в детство, в свой шалаш под столом, и чтобы опять кто-то другой все решал… Я теперь — навсегда старшая в своей жизни. Что бабушка, папа и мама — это просто теплые и любимые фигуры из прошлого. Когда-то они правда были для меня самыми сильными, от них веяло спокойствием и защитой, с ними было хорошо и можно было не думать о каких-то сложных вещах. Но когда я сама стала взрослой, я поняла, что мои родители — это такие же потерянные выросшие дети, которые часто сами боятся быть «взрослыми», и часто сами не хотят ничего решать. Не то что за меня — а даже за себя. И что ни папа, ни мама — не придут, чтобы меня спасти. И скорее всего не смогут, даже если захотят. Потому что не знают, как. Потому что все, что они могли дать мне — они уже дали, и теперь — моя очередь становиться взрослой и учиться самостоятельно тому, чему меня не смогли научить они.

Я стала взрослой, когда перестала брать у родителей деньги. Не из кокетства — деньги же всегда нужны. А потому что честно могу без них обойтись, и даже сама могу им что-то дать.

Я стала взрослой, когда перестала обвинять родителей в моем «загубленном детстве», потому что очень четко поняла: они не могли по-другому. Каждый родитель любит своих детей так, как может: часто — вопреки тому шаблону любви, который получил сам от своих родителей. То есть, по факту, дает своему ребенку то, чего у него самого никогда не было. Парадокс родительской любви заключается именно в том, что кто-то пытается быть для своих детей таким родителем, которых не было у него самого. И, разумеется, такой путь — полон ошибок и промахов. Это — гораздо более сложный путь, чем просто бездумно ретранслировать ту же модель детско-родительских отношений, в которой рос ты сам. Это — высший пилотаж — «делать все не так, как мои родители», не имея при этом ни малейшего понятия о том, как надо. И спойлер: «как надо» — не знает никто, даже самые прошаренные психологи и самые опытные родители. Все дети, которых Бог доверяет людям — тотально разные, и одного «правильно» на всех просто нет и не может быть. Поэтому каждый, даже самый идеальный по меркам социума родитель, скорее всего, даст своим детям повод для визита к психотерапевту.

Я стала взрослой, когда у меня остался к маме только один вопрос: «Что я могу для тебя сделать?». Я стала взрослой, когда перестала чего-то ждать от мамы: что она изменится, что она что-то поймет, осознает, станет такой мамой, какая мне нужна… И когда просто начала радоваться тому, что она — все еще жива. Когда мое сердце начало сжиматься от боли при одной только мысли о том, что мамы может не стать. Когда моя душа стала наполняться нежностью от того, что я думаю о ней: если я далеко, то я всегда хочу в этот момент оказаться рядом, но не для того, чтобы получить от нее что-то, а для того, чтобы дать ей что-то, что я могу ей дать — пока она еще у меня есть.

Я стала взрослой, когда у меня вообще появилась потребность отдавать. И когда я поняла, что отдавать — это круто. Гораздо круче, чем постоянно чего-то ожидать и требовать от других. Нет, я все понимаю про баланс, и про то, что все время только отдавать — это не работает. Но когда я стала отдавать, не ожидая ничего взамен, я заметила, что часто ответка приходит совсем не оттуда, откуда ты ждешь, а совершенно из другого источника. И что именно на этом — абсолютно непредсказуемом и непросчитываемом обмене — построена зыбкая земная справедливость. И что принимать эту благодарность — тоже надо уметь. И по этой логике выходит, что «за все надо платить» — это не тяжкая обуза, а прекрасная часть этого правила. «Прекрасная» потому что помощь и надежда приходят тогда, когда ты уже ничего не ждешь, и дают тебе стократ больше энергии, чем когда ты ждешь от Вселенной чего-то конкретного. И так — во всем. В любви, в отношениях, в деньгах, в делах…

Когда я стала взрослой, я научилась просить о помощи. Потому что не со всем в жизни можно и нужно справляться самому. У меня внутри начал срабатывать индикатор: я научилась определять то состояние, в котором я не вывожу сама. Мне очень сложно просить о помощи, и я делаю это крайне редко, и только тогда, когда в самом деле уже не могу сама. И я понимаю, кого и о какой помощи я могу просить. Самое сложное для меня — не ждать, когда кто-то придет и предложит помощь сам: так, конечно, тоже бывает, но часто люди слишком заняты собственными проблемами, и ждать, что они сами вспомнят о тебе, и сами придут с предложением помощи — несколько эгоистично. А если людей попросить о помощи — они всегда помогут. Потому что люди вообще-то любят помогать и чувствовать себя хорошими. И иногда нужно предоставлять им такую возможность. Но нельзя злоупотреблять этим прекрасным человеческим качеством.  

Когда я стала взрослой, я поняла, что мне никто ничего не должен. И когда я поняла это, я стала чувствовать искреннюю благодарность за все, что дает мне Вселенная и другие люди. Когда поняла, что никто не обязан брать меня на ручки, когда мне плохо или грустно, решать мои проблемы, и делать меня счастливой. И тогда стала на вес золота ценить то, что кто-то все-таки это делает: приходит, спасает, берет на ручки и заботится о том, чтобы мне было хорошо.

Я стала взрослой, когда отпустила контроль, и поняла, что не могу быть богом — даже для себя. Что как только я пытаюсь взять под контроль любой результат своих действий — это порождает хаос. Но как только я просто сосредотачиваюсь на своем деле, и просто делаю его — честно и с отдачей, так хорошо, как могу, не ожидая никаких результатов — результаты оказываются гораздо лучше, чем я могла даже себе представить.

Каждое из вот этих «я стала взрослой» было через боль. Через травму. Через утрату. Через какое-то очень болезненное осознание. Ни одно из них не пришло легко или не родилось через рефлексию или простое усилие мысли. Только через опыт. Обычно — трэшовый. Для взросления всегда мало одной теории: ты можешь быть очень умным и понимать многое, но присвоить это знание, и сделать его частью своей духовной оси, частью своего внутреннего стержня, можно только через какой-то трэш, который обязательно должен этому предшествовать. Так было у меня — может, у кого-то было иначе, и это прекрасно.

И вот, наверное, теперь можно сказать, что я стала взрослой тогда, когда поняла, что любой трэш, который случался в моей жизни — был нужен не для того, чтобы я покончила с собой или окончательно разочаровалась в жизни и людях. А для того, чтобы в мою жизнь прочно проросло каждое из этих вот «я стала взрослой».

И этот процесс длится всю жизнь. До тех пор, пока мы не станем «совсем» взрослыми (спойлер: этого никогда не случится) — дерьмо будет случаться, снова и снова. Пока мы не усвоим один урок — он будет повторяться снова и снова. И в этой жизни, и в следующих. Пока кто-то там не решит, что «экзамен сдан», и не переведет тебя на следующий курс.

Взрослеть — это больно и страшно. Но та степень свободы, которую ты обретаешь, усвоив каждый следующий урок, и переходя на каждый следующий курс — стоит каждой потраченной на это нервной клетки. Каждый такой усвоенный урок — это как ступень ракеты, которые одна за другой отваливаются в разных слоях атмосферы, чтобы осталась в итоге самая важная, пусть и совсем маленькая ее часть — именно та капсулка со всем необходимым внутри, которая должна улететь в Космос, оставив позади все, что поначалу служило подмогой, а потом — стало бы только обузой.

Я стала взрослой, когда мне стало реально кайфово от того, что я — взрослая. Когда я осознала, какая бесконечная свобода заключается в этом состоянии. Свобода, которая зависит только от меня и от того, насколько широки в моей голове представления о границах этой свободы. И что мир меня не может ограничить ни в чем — ну, то есть, СОВСЕМ ни в чем. Все зависит только от меня и от того, какие именно ограничения я сама для себя выберу.

Да: становясь взрослыми, мы обретаем свободу. Это дурак какой-то придумал, что взрослый человек — это тот, кто навалил на себя неподъемную кучу обязательств, и еле вывозит их. Нет. Взрослый — этот тот, кто САМ выбрал все, что имеет. Сам выбрал ту жизнь, которой он живет, сам каждый день выбирает, что ему делать и как жить. Это тот, кто понимает, что у него есть выбор в любой момент времени, и в любой ситуации, и кто готов взять на себя ответственность за этот выбор. И эта ответственность — не тяготит, а наоборот — освобождает человека. Освобождает от значимости чужого мнения и чужих оценок, от необходимости сверяться с чем-то, кроме внутреннего компаса, и, главное — от страха. От страха несбывшегося, нереализованного, недополученного и недоотданного. Она дает чувство, что ты прожил свою жизнь на полную, и сделал все, что от тебя зависело, чтобы угадать и реализовать тот замысел, который в тебя «вшит» с твоим появлением на свет. И главное — она освобождает от страха смерти, потому что человек, который каждый день живет, совершая осознанные выборы, не сожалеет о том, чего он не успел и чего не сделал. Потому что знает, что он успел все.